интервью с Александром Коттом

Пару лет назад Мартин Скорцезе,  известный американский кинорежиссёр, продюсер и сценарист, сказал: «Единственный способ научиться делать кино – это начать его снимать». В этом году фестиваль короткометражных фильмов «Дирижабль» предложил молодым режиссерам Владикавказа снять свое кино. О том, как сказать о своих мыслях с помощью киноискусства, молодые люди могли узнать на мастер-классах, творческих встречах и кинопоказах. В частности, специальным событием стал приезд на «Дирижабль» российского фестиваля студенческих и дебютных фильмов «Святая Анна», в рамках которого прошли показы фильмов-победителей, а также состоялся мастер-класс режиссера Александра Котта, лауреата международных конкурсов, обладателя нескольких кинематографических премий, участника более тридцати международных фестивалей. Перед отъездом в Москву нам удалось взять у него интервью, на котором он рассказал о своем творческом пути и впечатлениях от пребывания на Кавказе.

- До того как стать кинорежиссером, вы достаточно серьезно занимались фотографией: у вас были персональные выставки и так далее, почему вам стала интересна  кинорежиссура?
- В режиссуру я пришел не потому, что было интересно, а потому что нужно было где-нибудь учиться. Фотографии учили только в Институте культуры, и  это называлось  руководитель самодеятельных фото и кино коллективов, т.е. профессионально фотографии нигде не учили. Я поступил сначала туда, там познакомился с кинематографом в принципе и понял, что мне это интересно – это некая фотография в движении.

- Почему вы выбрали мастерскую Владимира Хотиненко во ВГИКе? Была ли близка вам эстетика его фильмов или это было случайностью?
- Я поступал два года, первый год не поступил, второй год, честно говоря, даже не знал, кто такой Хотиненко. В общем, это было не важно. Главное было поступить, а дальше уже учиться. Я познакомился с его творчеством. У него странное кино, но очень интересное и очень эклектичное, и в этой эклектике появился свой стиль. В принципе, он и как педагог очень интересный.

- Какие фильмы оказали, по вашему мнению, влияние на вас как на режиссера?
- Прежде всего, это фильм «Летят журавли» Калатозова. Это связано  с тем, что помимо истории, я увидел способ рассказа: очень красиво снято, фотографичность... Потом я пошел работать в «Киноцентр», возил фильмы и смотрел серьезное европейское кино.  И я впервые понял, что помимо советского кино есть еще европейское кино - это тот деликатес, который потряс меня своей свободой, способом рассказа, легкостью.


- Можете ли вы назвать идеального режиссера, какой он должен быть?
- Идеальный режиссер – это, во-первых, человек с невероятным терпением. Во-вторых, человек с харизмой, чтобы за ним пошли люди, потому что это производство, в котором очень многое зависит от личности режиссера. И, в-третьих, умение ориентироваться, т.е. не всегда снимаешь то, что задумал. Предположим, ты что-то себе придумал, а этого не оказалось, надо не останавливать процесс… Соловьев, по-моему, говорил, что когда он не знает что делать, говорит: «Кладите рельсы вот отсюда и туда. Пока они кладут, есть возможность что-то придумать». Ну, в общем, важно терпение, харизма и умение ориентироваться.

- Насколько мне известно, у вас есть опыт актерской работы. Вы снимались в 97-м и 98-м  годах в фильмах  «Когда-то мы жили в горах» и «Snoop». Не хотелось ли вам поступить вместо режиссерского отделения на актерское?
-Нет, я точно не артист, это была такая игра с друзьями. Надо было появиться в кадре и что-то сказать. Кстати, первый опыт  был гораздо раньше, фильм назывался «Сделано в СССР», играли со словами взрослое кино. Ну, в общем, я не актер, я сразу начинаю смотреть на себя со стороны, и мне становится смешно.

 -  Вам тяжелее снимать короткометражные или полнометражные  фильмы?  
- Короткое кино, потому что оно требует особого отношения к каждому кадру. В полном метре можно сделать что-то между прочим, а здесь каждый кадр  - это как золотое шитье. Его даже сложнее монтировать: думаешь одно, снимаешь второе, делаешь третье, получается четвертое. Короткое кино, конечно, сложнее, но оно безумно интересное.
 
- Сериалы, как правило, не показывают на крупных кинофестивалях, поэтому существует мнение, что они не обладают серьёзной художественной ценностью. Чем вы руководствуетесь, когда снимаете телесериалы?
- Прежде всего – это выбор темы. Я берусь за сериал, если мне интересна тема. В основном это историческая тема - либо  сорок третий год, либо тысяча восемьсот тридцать какой-то год, т.е. то, что было давно, с чем можно работать, и никто не скажет, что этого не было. Да и вообще, сериалы, пройдя школу сериала – получаешь умение быстро и качественно работать и уже не страшно ничего – это, во-первых. Во-вторых, это работа. Не возможно сидеть по году два и ждать, что кто-то найдет деньги на твое кино, которое ты всю жизнь мечтал снять… это профессия, ты занимаешься любимым делом и существуешь … на счастье.

- На какого зрителя рассчитаны ваши фильмы, почему они должны смотреть  ваше кино?
Короткое кино – это, к сожалению, для друзей, потому что его никто никогда не увидит кроме  вас, когда ты приезжаешь и показываешь их. Зритель для короткого кино не существует, это, скажем так, личный поиск. А в телефильмах есть возможность выбора,  зритель сам выбирает, посмотреть ли мой сериал или нет. Какого-то расчета нет…Хочу сказать, это, прежде всего, думающие люди, это не развлекательное кино или шоу, это не то кино, в котором в рекламную паузу можно сбегать на кухню и приготовить котлетки, т.е. ... это думающий зритель

- У Люка Бессонна есть такая фраза: «Я знаю многих режиссёров, которые сняли слишком много фильмов. Это печальное зрелище». В связи с этим возникает вопрос, если режиссер снимает много фильмов, не существует ли опасности, что он станет конъюнктурным, своего рода ремесленником?
-  Есть, конечно, такая опасность. Но, с другой стороны, Франсуа Озон снимает фильмы, чуть ли не каждый год… Есть и такие примеры, и противоположные. Я первое кино снял в 2000 году, а второе в 2009-м, представляете десять лет прошло. т.е. это целая история. Кино – это одна история, телевизионное кино – это другая история.  Во втором случае ты отдаешь себе отчет в том, что это коммерческий проект, ты честно работаешь, но делаешь свою работу, а не кино всей жизни.

- Можете ли вы охарактеризовать современное российское короткометражное кино и в чем его специфика?
- Специфика в том, что короткометражное кино в России – это учебное кино, т.е. кино людей, для которых это ступенька перед полным метром, промежуточный этап… Для меня короткий метр - это не промежуточный этап, а полноценное художественное произведение. И мало кто к нему относится как с серьезному полноценному произведению.

- Такое отношение к короткому метру только в России?
- Да, только в России. В Европе существует телепрокат, есть структура киноклубов, в которых показывают кино. У нас же только фестивали короткометражного кино, которых не так много. В советское время перед полнометражным фильмом показывали 15 минут «Фитиль» или «Ералаш». Была идея перед полным метром показывать короткое кино, но она исчезла, нет интереса и это очевидно. Культуры восприятия короткого метра нет. Грубо говоря, во Франции с момента рождения кино никогда не прекращался показ короткометражных фильмов в киноклубах, их обсуждение и т.д. А тут если даже сделать гениальное кино, оно получит сотни призов в Европе, а его никто не видит, потому что прокатчиков оно не интересует.

-Вы участвовали в различных кинофестивалях и получили ряд кинематографических наград. Что для вас является самой большой наградой?
- Номинация на студенческий «Оскар» - фильм вошел в пятерку, и я понял, что я режиссер: даже когда учишься, ощущение такое, что обманываешься. Есть такой селект – это выбор киношкол всего мира (туда попало мое кино),  Гран-при в Берлине, попадание на Каннский фестиваль … ну, т.е. те вещи, которые вдохновляют.

 - Как вы относитесь к фильмам, в которых используются большое количество спецэффектов, компьютерной графики?
- Я сейчас сделал кино, в котором достаточно много компьютерной графики и спецэффектов. Но, к сожалению или к счастью, компьютерная графика у нас в стране не того уровня, чтобы стать незаметной. Беда любого спецэффекта в том, что он сразу виден, это компьютерная графика и это просто убивает все кино. Мне повезло: мы снимали «Брестскую крепость» с хорошими пиротехниками, старались максимально все делать в живую… В общем, я не верю до сих пор компьютерной графике. Хотя, делая сериал «Конвой PQ-17», мы использовали спецэффекты: там были и подводные лодки, и корабли, которых не существует. И они получили даже какой-то приз в Голливуде за спецэффекты. Но все равно у нас это какие-то мучения, радости это не приносит. Если получается плохо, ты отказываешься от кадра.

- Сейчас у нас в городе проходит фестиваль короткометражных фильмов «Дирижабль», что бы вы посоветовали молодым режиссерам участникам конкурсной программы фестиваля?
- Очень бережно относится к кадру от момента включения до момента выключения камеры, потому что все имеет смысл – длительность, происходящее… Я против неряшливости на уровне «как бы пройдет». Если ты снимаешь кино, ты должен знать, что снимаешь. Умение выбрать и отобрать – это самое главное.

- Вы впервые посетили Северную Осетию, расскажите о вашем трехдневном путешествии, что вам запомнилось больше всего?
- Люди и горы, и Таймураз Петрович (прим.: Плиев Т.П. - историк, проводивший экскурсию по Куртатинскому ущелью). Столько впечатлений, что я думаю еще долго буду переваривать, очень сложно… Я сегодня улетаю в Москву и представляю, выйду я на Тверскую и буду думать: «А только  вчера я был в горах…». Очень хорошие впечатления от людей, которые любят кино, и от гостеприимства, и от природы.

                                                                                         Пресс-служба фестиваля «Дирижабль»