Таутиева И. Х. Чаваева К.

Основные социальные предпосылки активизации использования табуированной лексики в речедеятельности  СМИ

  Переломным моментом в истории нашей страны стали 90-е годы двадцатого столетия. Свобода, демократические преобразования разрушали все барьеры, рамки, ограничения, существовавшие ранее. Если в предыдущие десятилетия государством контролировались все сферы жизни общества, и средства массовой информации подвергались жёсткой цензуре, то в годы перестройки свобода выбора и свобода слова стали естественным достоянием каждого гражданина. Крах общественно-политического строя, прежде казавшегося идеальным и нерушимым, повлёк за собой соответствующие изменения в жизни всей страны и в сознании каждого человека. Трансформация образа мыслей, системы ценностей целого народа привела к изменению и языка, который является прямым отражением всех социальных процессов, происходящих в обществе.
   Под влиянием общих демократических преобразований у простого народа (образно выражаясь) «развязался» язык, постепенно стали исчезать скованность и зажатость. Освобождённая разговорная стихия захлестнула повседневную жизнь, публичное общение, и это наиболее заметно отразилось на языке средств массовой информации, которые, как известно, являются зеркалом состояния языка. Телевизионный экран почти ежедневно демонстрирует нам то, как стремительно и незаметно журналистская раскованность сменяется развязностью тона. Сначала с оттенком лёгкой бравады, потом, понимая свободу слова как вседозволенность, журналисты утверждают грубость в речи, как и жизни. Самое печальное в этом то, что – вслед за журналистами – читатели и зрители перестают замечать и соответствующе оценивать грубопросторечную окраску многих, звучащих с экрана, слов и выражений, таких как: хапнуть, грохнуть ( в значении убить ), жрать, сдохнуть, морда, дерьмо, бардак и т.д. и т.д.!
   Демократизация языка постепенно сменяется его либерализацией, суть которой заключается в «излишней терпимости и даже вредном попустительстве» по отношению к языковым процессам со стороны государства. Это проявляется не только в отмене цензуры, а, прежде всего, в снятии табу  с ранее запретных языковых элементов: жаргонизмов, диалектизмов, просторечных и даже нецензурных слов. Языковая норма становится настолько свободной, что порой даже непонятно: есть ли она вообще?! Ситуация настолько удручающая, что впору уже говорить о происходящей на наших глазах вульгаризации языка, об упрощении его до такой степени, что он становится  пошлым, т.е. низким в духовном, нравственном отношении,  не соответствующим  требованиям морали.
   Размеренная, правильная речь дикторов, журналистов и публичных людей в эфире осталась в советском прошлом. Сегодня девиз СМИ – «цель оправдывает средства!» А цель одна – высокие рейтинги. И внелитературные элементы, в том числе и табуированная лексика, обладающая высокой степенью экспрессивности, используется для достижения максимального эффекта в воздействии на зрителя и слушателя. Адресатом медиа-текстов является народная аудитория, разнообразная по уровню культурного развития, поэтому средства массовой информации всё больше тяготеют к разговорно-доверительной, а порой и к грубовато-просторечной тональности. Создаётся впечатление, что некоторые журналисты не в пылу эмоций, а совершенно сознательно используют нецензурную лексику в эфире, выдавая  это за особенности собственного стиля. Может быть, мат Андрея Черкизова в эфире «Эха Москвы» при наличии умного и точного содержания и можно отнести к особенностям его стиля, хотя и сомнительного, но с точки зрения профессиональной этики лучше пользоваться парламентскими выражениями. Это в полной мере относится и к публичным людям. Когда известный художник (Пётр Быстров)  отзывается о своей работе: «Моя графика – это говно!», за него становиться неловко. Любопытно, что эта уничижительная самокритика прозвучала в очень популярной, имеющей высокие рейтинги программе «Истории в деталях», ведущий которой в каждом выпуске без устали повторяет уже изрядно поднадоевший девиз передачи: «Пристойно, но не пресно!» Возникает вопрос: а  всё ли в передаче пристойно, если герои сюжетов позволяют себе такие высказывания?! Подобное заигрывание с аудиторией приводит к тому, что вместо повышения общего уровня культуры населения масс-медиа наоборот снижают планку, пытаясь таким образом добиться дешевой популярности.
    Одним из способов достижения этой цели является включение в текст просторечных слов. Надо согласиться с тем, что их умеренное и уместное использование делает медиа-текст ярче, живее, интереснее, эмоциональнее.. Но злоупотребление подобной лексикой придает речи грубоватый оттенок, создает впечатление некомпетентности, непрофессионализма и даже невоспитанности автора.
    Вряд ли стоило журналисту программы «Истории в деталях» дословно цитировать: «Влиятельные люди из Министерства культуры прямо говорили: «Абба – дерьмо». Известный политик Валерия Новодворская, не считая нужным сдерживать свои эмоции, раздраженно бросает оппоненту в эфире передачи «К барьеру»: «Да пусть они сдохнут!». И таких примеров великое множество. Зачастую за такой нарочитой грубостью скрывается не неграмотность, а тщательно спланированный  расчет: для расширения своей аудитории публичные люди подобной лексикой иногда пытаются создать иллюзию своей близости к народу.
  Бесспорно, наиболее частотным по употреблению в СМИ внелитературными элементами являются жаргонизмы. Аудитория настолько к ним привыкла, что практически уже не обращает на них внимания. Многие исследователи справедливо отмечают некоторые плюсы жаргонной лексики: экспрессивность, лаконичность, образность. Тексты, где используются жаргонизмы, аудиторией воспринимаются с интересом. Молодежь ценит жаргонную лексику за грубоватое остроумие и вызывающую противопоставленность принятой норме.
Журналисты считают, что употребление жаргонизмов дает возможность без пространных комментариев дать точную и, в то же время, эмоциональную оценку происходящего. Но иногда они забывают о том, что засилье жаргонизмов в медиа-текстах создает специфическую, криминальную картину мира, влияющую на формирование мировоззрения зрителя.  Употребление жаргонной лексики там, где есть равноценные литературные эквиваленты, оскудняет речь, делает ее сниженной. Стоило ли упомянутой выше Валерии Новодворской в передаче «К барьеру» нарочито вежливо требовать у оппонента: «Прошу на эту тему не возникать!» или известному политику Сергею Иваненко, решившему разнообразить свой лексикон за счет молодежного жаргона, давать следующее пояснение обсуждаемой в передаче «К барьеру» проблемы: «Потому, что так прикольнее!».
    Зачастую журналисты лишь фиксируют высказывания публичных персон, которые употребляют в своей речи жаргонизмы. Но тогда возникает другая проблема: общественные деятели посредством журналистов влияют на язык СМИ; СМИ, в свою очередь, формируют языковой вкус населения, таким образом, народ перенимает язык верхов. Одним из известнейших примеров такого влияния является ситуация, когда В. В. Путин, будучи президентом, эмоционально отвечая на вопрос журналиста о положении в Чечне, употребил слово «мочить» вместо «убивать», которое, многократно растиражированное средствами массовой информации, вошло в каждую семью, стало всем понятным и очень популярным, причем, как среди простых людей, так и среди журналистов. Так, известнейший журналист, ведущий программы  «К барьеру» Владимир Соловьев в одной из своих передач делает неутешительный вывод о намерениях США по отношению к России: «Сразу видно, что здесь политический заказ – мочить страну!»
    Публичные люди, государственные служащие, журналисты – все те, кто влияет на формирование языкового вкуса аудитории – должны понимать, что на них лежит определенная ответственность за судьбу русского языка. На деле же мы имеем следующую картину: известная писательница Мария Арбатова в эфире программы «К барьеру», нисколько не смущаясь, заявляет: «А у кого нет миллиона – пусть идет в жопу!». Затем последовало ее же беззаботное: «А мне ЮКОС по барабану!».  Популярная оперная певица Анна Нетребко, представляющая во всем мире русскую культуру, в передаче «Истории в деталях» весело комментирует свои отношения с коллегой: «Она говном меня поливала, но – ничего…». И эти примеры лишь малая толика того, что было зафиксировано нами в течение нескольких месяцев мониторинга речедеятельности СМИ.
   Таким образом, на сегодняшний день медиа-текст представляет собой смесь нормированного книжного языка, народно-речевой стихии и жаргона. Все это порождает общую языковую неряшливость, оскорбляет слух и противоречит здравому смыслу и приводит к оскудению русского языка. Подобное словоупотребление, звучащее из уст и журналистов, и авторитетных людей, имеет отрицательно влияние на формирование языкового вкуса и является одной из причин  расшатывания нормативности литературного языка.